— Яда! Вот ты где!
Громкий шепот разрезал чердачную тишину, заставляя погрузившуюся в свои мысли девушку вздрогнуть. В узкую дверь прошмыгнула Агата — единственный человек в этом заведении, которого Яда могла с натяжкой назвать подругой.
— Я тебя по всем этажам ищу! — возмутилась Агата, плюхаясь на соседний тюк с каким-то тряпьем. — Чего ты тут сычом сидишь? Завтра же твой день рождения! Праздник и Свобода! Да-да, именно так, с большой буквы — «Свобода!»
— Завтра я получу билет на улицу, — со вздохом отозвалась Ядвига, не переставая крутить медальон. — Это свобода умереть от голода под забором без надзора строгих воспитательниц. Согласись, сомнительное удовольствие.
— Вечно ты все усложняешь, — отмахнулась подруга. Ее глаза возбужденно блестели. — Подумай сама! Никаких подъемов на рассвете. Никакой постной овсянки. Иди куда хочешь, делай что хочешь! Над душой больше никто не стоит. Разве это не чудо?
— Чудо — это если мне завтра вместе с аттестатом выдадут мешок золота.
Агата закатила глаза. Она собиралась выдать очередную порцию восторженных банальностей о широких горизонтах, но вдруг осеклась. Ее плечи напряглись, а пальцы вцепились в передник.
— Ой, мамочки… — девушка дернулась и ссутулилась, будто желая спрятаться.
— Ты чего? — удивилась Яда.
— Страшники, — прошептала Агата.
Взгляд девушки переместился с подруги на окно, и она тоже увидела пятерку черных силуэтов Страшников. Официально их, кажется, называли как-то иначе, что-то вроде «Особого Магического Надзора», но в народе прижилось именно это емкое слово. И не просто так. Густая, непроглядная тьма их балахонов не отражала свет, а жадно поглощала его. Ни единого кусочка кожи, ни малейшей детали одежды — только струящийся мрак. А на месте лиц... Их не было: под глубоким капюшоном клубилась тьма, и выглядело это до невозможности страшно. Нечто потустороннее, не имеющее очертаний, пугало. Дети тьмы вызывали страх и ужас.
Вдруг одна из фигур остановилась. Время, казалось, завязло в густом сиропе. Страшник медленно, словно сломанная заводная кукла, повернул голову. И уставился прямо на чердачное окно.
— Свят, свят, — едва слышно пискнула Агата, вжимаясь спиной в груду наваленного барахла. — Чего он высматривает?
Яда не ответила. Не отрывая глаз от безликого, она чувствовала его взгляд кожей. Холодный, пронизывающий, сканирующий душу. Ей на секунду показалось, что медальон на груди потеплел, но она тут же списала это на разыгравшиеся нервы.
— Яда, пойдем отсюда! — в панике зашипела Агата, дергая подругу за рукав. — Говорят, они ужасны! Говорят, что под масками у них нет лиц, только голые черепа с горящими углями в глазницах! А если хоть один снимет маску, и ты это увидишь... все! Конец! Лишишься жизни! Выпьют душу до дна!
— Это все сплетни, недостойные уст юной леди! — чепорно проговорила Ядвига, передразнивая одну из классных дам.
Она ни за что бы не призналась, что просто не способна сейчас встать — так тряслись колени. Фигура внизу постояла еще пару томительных секунд. Затем маска плавно отвернулась. Страшник скользнул вперед, присоединяясь к своим жутковатым спутникам, и вскоре их темные силуэты растворились в вечернем тумане, наползающем со стороны реки.
Агата шумно, с присвистом, выдохнула.
— Пронесло, — пробормотала она, хватаясь за сердце. — И чем они только очаровали нашего венценосного Алистера Рассветного?